Интервью с Иваном Николаевым

— Иван, на тот момент, когда мы беседовали с тобой в последний раз, твоей крайней работой были съёмки в «9 Роте», я помню твои яркие впечатления, события, повлиявшие на тебя как на личность. Сейчас по прошествии дебютного этапа в твоей кино-жизни , можешь ли ты рассказать о том, как происходил твой профессиональный рост?

 — У меня всегда было скептическое отношение к своим способностям, а сейчас появилось ещё больше претензий. Отстраняясь от субъективности восприятия себя, я понимаю, что какие-то приобретённые навыки неплохо отработаны, что-то стало лучше, но до какого-то значимого и желанного уровня ещё очень далеко.

Во-первых, когда ты принимаешь участие в большом количестве работ одновременно, это тоже не очень хорошо, потому что ты растрачиваешься и не можешь должным образом сконцентрироваться на своей работе. Усталость и психологические нагрузки влияют на твою работу и на ход развития личности в целом.

А по причине отсутствия работы ты теряешь квалификацию, дисциплину, тонус, разлаживаются эмоциональные связи, которыми оперирует актёрская профессия. А актёрская профессия часто предполагает перепады от изобилия работы до её полного отсутствия. Сегодня твой образ актуален и пользуется небывалым спросом, а завтра публике нужно от тебя отдохнуть. И если ты после большой паузы в работе выходишь на съёмочную площадку, какой бы сильной не была твоя профессиональная подготовка, тебе после перерыва приходится преодолевать некоторые внутренние зажимы, которые непременно существуют у каждого, и их тяжесть зависит от личности, а не от квалификации. Тебе требуется время, чтобы раскачаться. Также как мышцам после долгого отсутствия тренировок.

 — Как ты помогаешь себе прийти в форму?

 — Хорошо, когда есть возможность положиться на сильного режиссёра или партнёра. Правда по причине потоковой производительности телефильмов, такой бонус на площадке присутствует не всегда. В этом случае приходиться как-то помогать себе самому. Но я честно признаюсь, что невозможно профессионально сделать свою работу, если профессионально не работает вся съёмочная группа. Съёмочный процесс очень сложен, начиная с организации, заканчивая производством. Не бывает такого, чтобы один актёр на своих плечах вытягивал весь проект, если съёмочная группа сачкует. Тогда талантливая работа просто потонет в неконкретной, неточно рассказанной истории. Так и получается актёрская неправда, свидетельства чему в изобилии мы наблюдаем сейчас на наших каналах.

 — То есть ты согласен, что наметилась тенденция ослабления классической актёрской школы, и актёры выруливают свои роли в основном на ложном темпераменте, не затрачиваясь эмоционально?

 — Да какая это тенденция, это — регресс. Вообще этот вопрос лучше задать Никите Сергеевичу Михалкову, он несравненно точнее выразил бы своё мнение на этот счёт. Массовость и доступность такого таинства как актёрское мастерство провоцирует процесс быть проще, быстрее и веселее. На некоторых художественных проектах сейчас работают люди чуть ли не из новостных программ.

 — А какое ты видишь лекарство против этого явления?

 — За лекарство определённо ответственно не кинопроизводство, а вся общественность. Пока на бездуховность будет спрос, её будут производить. Понимаете, например я — не такой актёр, который откажется сниматься в проекте по причине его слабой идеологии. Потому что я потеряю свои навыки и возможность физически существовать, если у меня не будет работы. Поэтому среди не столь частых, как хотелось бы, проблесков у большинства актёров в фильмографии числятся весьма сомнительные картины. Я бы с радостью сидел и ждал, пока меня пригласит сниматься Михалков или Спилберг, но все же понимают, что такая пассивность — чистой воды абсурд. И гонорары от работ не позволяют в затишье ждать идеальной роли.

 — Это явление по большей части относится к новой плеяде актёров?

 — Так может казаться по той причине, что молодые актёры больше снимаются в сериалах. Но, поймите, при 35-минутной выработке художественного материала в день невозможно отработать свою роль идеально чисто, просто не позволяют условия. Особенно молодым актёрам, которым необходимо тесно работать с режиссёром. А режиссёры на съёмочной площадке сериалов вынуждены уделять огромное внимание массе других вещей. В кино 35 минут — это нереальный КПД. А в сериале ты играешь сначала сцену из 148-ой серии, а через 15 минут сцену из 2-ой серии, при чём тебе могут быть неизвестны исходные события сцены твоего персонажа, тонкости взаимоотношений с другими персонажами. Ты просто получаешь текст и отрабатываешь его так, как успел понять в небольшой промежуток времени. И, естественно, тут и приходится выезжать на ложном темпераменте и разговаривать с некой горячностью.

 — У тебя были серьёзные работы в учебном театре ГИТИСа в спектаклях «У Последней Черты» и «Студент». Как ты себя ощущал в этих образах?

 — Прекрасно, и я очень сожалею, что сейчас у меня нет возможности повторить эту практику, так как с приобретённым опытом мне бы намного большее удалось привнести в эти роли. У меня присутствует личная профессиональная проблема: я — человек настроения. И если я не могу войти в нужное настроение перед выходом на сцену, этого не случится и в течение спектакля. А в кино это поправимо — есть дубли, есть репетиции, обсуждение с режиссёром, атмосфера съёмочной площадки. Можно прийти на площадку за два часа и попытаться что-то с собой сделать. А в театре — перед тобой полный зал, ты пришёл и должен дать залу точную энергетику, но я не могу брать на себя такую ответственность из-за своей, надеюсь, возрастной настроенческой нестабильности.

 — Сейчас интерес к театру не так ярок, как раньше, возможно, по причине некой архаичности этого вида искусства. Как ты считаешь, есть ли интересное развития у театра, если создатели театральных работ начнут использовать новые технологии?

 — Существует, например Варшавский театр «Szwiedzka 2/4», в котором используют соответствующие сценическому повествованию запахи. Если действие происходит на кухне, то за сценой варят, скажем, борщ, если случается пожар, то пахнет горелым. Есть много различных приёмов и примеров, которыми пользуется современный театр. Не думаю, что ему нужны 3D технологии, иначе театральное искусство рискует слиться с шоу-бизнесом и его помпезными шоу.

 — Хорошо, тогда вернёмся к кино. Как уже стало понятно, у тебя много претензий и идей относительно отечественного кинематографа. Как ты считаешь, чего не хватает кино в России на сегодняшний день?

 — Профессионализма. Кинотеатров. Хочешь, не хочешь, но это — бизнес продюсеров и спонсоров, и именно эти люди дают деньги на то, чтобы другие занялись в той или иной мере достойным воплощением собственных мыслей. И в зависимости от степени достойности этих мыслей, продюсеры принимают решение — давать или не давать деньги на проект. И, естественно, они должны быть уверенны, что этот проект окупится. Никто не даст деньги, которые не вернутся. Но у нас в стране 700 кинотеатров. Это — реальные цифры, которые являются мощным тормозом в развитии киноиндустрии России. Это — не моё мнение, это — мнение профессионалов. Когда в России будет больше 4000 кинотеатров, тогда можно будет серьёзно говорить о проблемах творческого кинематографа, а пока кино — очень зависимая от средств отрасль.

 — Если предположить, что проблема решена, то какого рода кино нам не хватает сейчас?

 — Социального. Картина «Весельчаки» Феликса Михайлова, в котором я играю одну из ведущих ролей, — это социальный фильм. Он повествует об актёрах-травести, которые пытаются скрыться от непритягательной реальности. Это — не фильм о гомосексуалистах, это — кино о людях, которые не могут ужиться с социумом, потому что тот отказывается принимать их такими, какие они есть. Я думаю, что это — реальная социальная проблема. Взгляните, что снимают русские режиссёры — фантастика, блокбастеры. Но Голливуд делает это лучше всего, это их сильная сторона. У нас есть другие сильные стороны, и лучше укреплять их, а не свои слабые стороны. «9 Рота», например, — это тоже социальная картина. Люди это поняли, почувствовали, потому что это касается их страны, это касается их самих, это — их история.

 — Предположим, у тебя есть абсолютная творческая и финансовая независимость. В картине, посвящённой какой конкретно социальной проблеме, ты бы с радостью принял участие?

 — Поднятие патриотического духа и общего культурного уровня страны. А вообще, мне кажется, что я пока не заслужил права говорить о глобальных проблемах кино. Я подчёркиваю, что всё выше сказанное — моё личное восприятие, мои личные амбиции.

 — Как у тебя обстоят отношения с твоими персонажами? Ты заимствуешь что-то у них и много ли даришь им своего личного?

 — Они все остаются со мной. В каких-то моментах я становлюсь более сдержанным, делаю здравые выводы, пользуясь опытом своих героев.

 — Тебе часто достаются не слишком положительные персонажи, как ты применяешь их опыт?

 — В каждом человеке есть обе стороны, так как наша природа дуальна, если бы я был абсолютно светлым, то, наверное, мы бы сейчас не беседовали здесь, я бы медитировал сейчас среди буддийского монашества. Эта тёмная сторона необходима нам для здорового баланса, для осознания таких же двойственных сторон мира. Мне часто говорят, что у меня отрицательное обаяние.

Поначалу мне это нравилось, так как это избавляло меня от некоторых штампов, которые грозили мне по причине внешней характерности, которая скорее романтична, чем явно негативна. Но на сегодняшний день мне уже хочется отдохнуть в роли созитательной и положительной, потому что современная драматургия не предполагает каких-то глубоких демонических образов, а создаёт просто подонков, антиподов главного героя, опыт таких персонажей не особенно-то применишь в реальной жизни.

 — Какие из известных образов тебе бы хотелось воплотить?

 — Я считаю, что есть какие-то вещи, на которые не стоит замахиваться. Вот, многие говорят — почему ты не хочешь сыграть Гамлета, ты бы привнёс что-то новое в этот образ, что-то своё. А зачем нужно это новое, если Гамлета уже сыграл Смоктуновский, и его игра была всеобъемлющей настолько, что глупо пытаться воспроизвести какую-то сторону его объёмного персонажа? Зачем пытаться спеть арию Тоски, если Мария Каллас уже сделала это так, как не делал никто? Мне кажется, что такие вещи сейчас остаются чем-то вроде академических упражнений. Если ты хочешь создать что-то новое, то идея должна быть в корне новой.

 — Давай перейдём от кино к более частным моментам. Я помню, ты в детстве занимался лёгкой атлетикой. Какие у тебя сейчас отношения со спортом?

 — Очень невзаимные. Я о нём мечтаю, а он требует так много времени, которого у меня нет. До экстремальных видов спорта, конечно, не дойдёт, но я очень надеюсь возобновить занятия плаванием. А пока в перерывах между съёмками существует лишь один вид спорта — сон. У меня есть знакомые, у которых каждый день расписан, они выкраивают время на спорт, на время для создания какой-то красоты в квартире, а я в этом смысле очень ленив. Да и кому при такой гонке будет нужна вся эта красота в доме, которую ты даже не успеваешь видеть? Конечно, мне тоже нужен уют, но я с большим удовольствием сейчас отдаюсь работе, потому что нахожусь в том возрасте, когда хочется что-то делать, когда есть силы и возможности.

 — Ты сейчас переехал и живёшь в новой квартире, которую необходимо обустраивать. Не возникает желания доверить это кому-то, кто смог бы достойно справиться с задачей?

 — Смеется. Дом, конечно, — самое главное, это — место, где ты набираешься сил, где тебе должно быть хорошо. Если тебя кто-то там ещё и ждёт, то это и вовсе предел мечтаний любого нормального человека. У меня пока что эта вакансия свободна.

 — Ты всё так же свободен от стереотипов в отношении женщин?

 — Да, для меня, как и прежде не существует идеалов. Хотя есть масса примеров, подтверждающих, что большинство мужчин постоянно выбирает один и тот же типаж в партнёры. Вы можете легко судить по персонам, чья жизнь находится в центре внимания прессы: Люк Бессон всегда останавливал выбор на стройных женщинах — воительницах, Роберту Де Ниро всегда нравились темнокожие женщины. Я не привязан к конкретному типу. Мне нравятся внутренне светлые, открытые и талантливые женщины. Если я встречаю такую, то мне всё равно, какой у неё цвет волос, рост, курит она или нет, сангвиник она или холерик. Это абсолютно неважно, потому что мне всегда интересно погружаться в мир гармоничной и открытой личности.

 — Иван, следующий вопрос давно мучает твоих поклонниц. Приоткрой завесу тайны, что за отношения связывают тебя с актрисой Миллой Йовович?

 — Смущается. Честно говоря, мне всегда некомфортно об этом говорить, потому что некоторые думают, что мне эти отношения нужны для какой-то рекламы. На самом деле они мне очень дороги, потому что Милла — актриса, которую я очень любил с её первых фильмов, следил за её биографией и, когда мы познакомились, она не только не разочаровала меня, как это часто случается в жизни, но и вдохновила меня своим светом и профессионализмом. Как женщина для меня она, конечно, фантастически притягательна, но она счастлива замужем, родила ребёнка, и я желаю ей всё больше умножать своё личное счастье, потому что она его достойна.

Отзывы (0) Написать отзыв

Здесь публикуются отзывы и обсуждения статей.

Сообщения не по теме удаляются.

не видно картинку?

нажмите

код:

Найти

Всего товаров: 0

Последнее видео

все

опубликовано: 26.02.2014

Оттепель (видео)

Последнии статьи

все

Любое копирование материалов сайта без ссылки на первоисточник запрещается.

Яндекс.Метрика