Александра Захарова: Я вообще очень хорошая...

Ее смех легко перекрывает ресторанный гул, улыбка становится не по-актерски щедрой — да плевать, что от улыбок появляются мимические морщины, — а запретные темы, их просто нет. В отличие от большинства женщин Александра Захарова не скрывает свой возраст и не боится говорить о времени. Оно и понятно: какой может быть возраст у реки?
 
Саша, как успешная актриса и дочь великого режиссера что бы вы сказали людям, которые уверены, что в актерской профессии всё решают деньги и связи?
Я скажу банальную правду: купить профессию нельзя. Никакую. Можно купить диплом врача, но корочки не сделают вас хирургом. На каком-то этапе можно купить кино — сценарий, команду, рекламу. Но обмануть публику можно только один раз. Если человек ничего не умеет, то всё закончится очень быстро. Что касается связей… Ну, во-первых, я, будучи дочерью режиссера, первые десять лет провела в массовке, и свое право на главные роли мне пришлось доказывать дольше и убедительнее, чем многим моим сокурсникам, чьи родители не имеют никакого отношения к театру. Во-вторых, взять хотя бы Мишу Ефремова. История, стоящая за ним, безусловно вызывает у публики дополнительный интерес, все ведь знают, кто его папа. Но если бы сам Миша был бездарен, его раздавили бы с еще большей скоростью, чем какого-нибудь самородка из Магнитогорска. Я вообще не очень понимаю, почему мы так уважаем династии врачей, учителей, металлургов и с таким предубеждением относимся к династиям актерским.

Возможно, потому, что работа актера абсолютному большинству людей представляется куда более легкой, чем работа металлурга.
Я не стояла у доменной печи и могу только догадываться, насколько это тяжелый хлеб. Но и сказать, что актерство — это сплошной праздник, тоже не могу. У нас тяжелая профессия, которая, при всех ее плюсах, калечит морально и физически. Я за один спектакль «Пер Гюнт» теряю два килограмма. А потом, есть вещи пострашнее усталости и потери веса. Актер, возможно, самая зависимая профессия в мире. Мы всего лишь краска в палитре режиссера. И если тебе повезло, если ты попал к тому, кто захочет этой краской рисовать, ты состоялся. Нет — можешь быть сколь угодно великим и всю жизнь играть эпизоды.

Почему всю жизнь? Почему просто не попытаться достичь успеха в чем-то другом?
Это еще одна причина, по которой актерство никогда не будет веселой прогулкой. Эта профессия посильнее любого наркотика — уйти, бросить, отказаться от нее почти невозможно. Почему? Бог знает. В цирке говорят «опилок понюхал». Я думаю, в первую очередь актерство дает то, чего невозможно получить иным способом: возможность черпать из бездонного колодца собственной души, собственного характера, собственных воспоминаний. Возможность проживать множество жизней, создавать собственные миры. И даже немного менять мир реальный. В детстве ребенку кажется: я могу абсолютно всё — полететь в космос, изобрести вечный двигатель, прожить свою жизнь так, как захочу. Но ребенок растет, эта уверенность тает, мир сужается… И вдруг оказывается, что тебе сорок, а ты ничего не смог. И поезд уже почти ушел, и изменить ничего нельзя. Но когда ты соприкасаешься с настоящим произведением — будь то книга, фильм, картина, спектакль, — к тебе возвращается уверенность, что еще ничего не кончено. Что ты выйдешь из театра, и всё пойдет по-другому.

Это и есть сверхзадача актера?
Не уверена насчет сверхзадачи, но если зрителю в голову придет светлая мысль или вообще какая-то мысль — пусть на минуту, на секунду, — значит, мы, актеры, не зря едим свой хлеб.

У вас случались моменты, когда хотелось всё поменять?
Конечно. Другое дело, что в итоге я всегда оставалась в своей колее. Но и в этом есть своя прелесть. Когда жизнь привычная, как разношенные уютные тапочки.

У Марка Анатольевича есть разделение: это актриса Александра Захарова, а это моя любимая дочь Сашенька?
Лучше, конечно, спросить у него. У меня такое разделение есть, но появилось оно не сразу. Марк Анатольевич всегда был ко мне более внимателен, но и более строг, временами безжалостен. И однажды, после очередной репетиции, я его спросила: зачем же ты довольно зло и при всей труппе говоришь мне такие жестокие вещи, зачем бьешь по болевым точкам, которые, как хороший режиссер, угадываешь с первого взгляда? Он ответил: потому что я тебя ращу и знаю, что ты можешь стать Актрисой. Со временем я стала понимать, что в его резкости и в том, что он очень редко говорит мне что-то одобрительное, есть свой резон.

Саша, после «Криминального таланта», в котором кроме таланта актерского вы продемонстрировали совершенно роскошные ноги, казалось, что вы будете выпускать по два фильма в год… Что же случилось?
За ноги спасибо. «Криминальный талант» был попыткой догнать последний вагон уходящего поезда. Под поездом я имею в виду отечественное кино, которое в 90-х практически умерло. В том, что тогда снимали, я мелькать не хотела: кино ради кино меня никогда не интересовало. За роль Саши Рукояткиной меня зауважали даже те, кто раньше поглядывал в мою сторону скептически. И мне не хотелось лишиться этого уважения, снявшись в какой-нибудь ерунде. Интересных ролей в кино для меня не было. Зато театр жил, жил бурно, интересно, хотя временами и непросто. Не могу сказать, что я очень страдала без съемок. Была уверена, что все еще впереди.

Почему «была»? Сейчас такой уверенности уже нет?
Конечно нет, время ведь не стоит на месте. Вот мы живем, просыпаемся каждое утро, и нам всё кажется, что мы молодые-молодые и что так будет всегда. А потом вдруг наступает момент, когда время невероятно убыстряется. Не просто идет — летит, несется! В детстве каждый день был длинный, как год. А сейчас всё так спрессовалось — всё время куда-то бежишь, с кем-то говоришь… Когда я была маленькой, мы жили на Ордынке напротив фабрики «Рот Фронт», и у нас дома не было телефона. И одной из самых ценных монет была монета в две копейки. Родители собирали эти двушки и по вечерам, когда отец с мамой ходили гулять, они заодно обзванивали из автомата друзей. А сейчас у меня три мобильника. Жизнь меняется, это нормально. И в том, что со временем приходится отказываться от некоторых своих планов и мечтаний, нет никакой трагедии. Достаточно просто принять факт: время, обстоятельства и возраст меняют человека, делают его другим. И жить исходя из этого факта.

Не очень-то приятно женщине принимать такие факты.
Неприятно, но необходимо. Когда мне было под сорок, у меня случился некий водораздел: я поняла, что в моей актерской жизни появились вещи, которые я делать больше не могу и не должна. И я перестала играть Нину Заречную, ушла, отдала эту роль молодой актрисе. Решение было трудное и шло не от внешности, просто я поняла, что моя актерская энергия изменилась. Ушла юность, ушла свойственная молодости абсолютная свобода, бесшабашность. Нину, Джульетту, Офелию должны играть молодые.

Сколько лет было той «молодой» актрисе? Тридцать?
Двадцать пять. Но дело не в цифрах, дело в ощущении себя. В молодом человеке есть некая трогательность, как в щенке, который, несмотря на свои расползающиеся лапы, чувствует, что способен покорить весь мир. Нет, я не записываю себя в пожилые. Но всему свое время, и мне бы не хотелось быть престарелой дюймовочкой — ни на сцене, ни в жизни.

Многие женщины сейчас не без гордости говорят: в свои сорок пять я чувствую себя счастливее, чем в двадцать, я умнее, я лучше выгляжу…
Умнее и счастливее — отчего же нет? Но насчет «выгляжу лучше» — ну неправда! Можно выглядеть осмысленнее, можно выглядеть ухоженнее, можно дороже одеваться. Но молодость и ухоженность — не одно и то же. Тем более в обществе, где юность возведена в культ.

Да, Москва и Россия в этом смысле совершенно безжалостны. Если тебе за тридцать, заворачивайся в саван и ползи на кладбище…
Не совсем так. На самом деле считается, что на кладбище пора ползти, если тебе за двадцать пять. В Германии мы как-то зашли в маленький ресторанчик и увидели там компанию восьмидесятилетних женщин. Отец говорит: «Какие снегурочки». Снегурочки что-то праздновали — пили вино, пиво, потом их всех обнесли коньячком… А потом они расселись по своим автомобилям и уехали. У нас это невозможно, у нас старость не может быть такой активной, веселой, общительной. А вообще не страшно стареть — страшно болеть.

А что вы думаете о новом тренде «женись на женщине втрое моложе себя»?
Мои родители периодически спорят, сколько лет они прожили вместе — 56 или 58. И в таких случаях Александр Анатольевич Ширвиндт говорил: а это де-юре или де-факто? Люди, когда долго живут вместе, становятся похожи. Мало того что у них кардиограмма и давление одинаковые, они и внешне как-то мимикрируют друг под друга. Блондинка темнеет под мужа, муж под нее немного седеет… И это уже не муж и жена, это уже единый организм. Но у каждого свой путь, и если какой-то мужчина счастлив с юной женой — дай бог.

Вы себе нравитесь? Вы бы стали с собой дружить?
Думаю, стала бы. Я не предатель, не лицемерка, не лгунья. Иногда я излишне доверчива и открыта, и отец говорит мне: «Ты все дверки-то не открывай, оставь что-нибудь запертым». Но это, наверно, лучше, чем постоянно держать круговую оборону. Я верная и преданная. Я вообще очень хорошая, и глаза у меня зеленые! Дружить со мной, правда, непросто, потому что мой абсолютный приоритет — работа, театр.

Может ли так случиться, что завтра вы встретите кого-нибудь и скажете: я влюблена, ухожу из театра, уезжаю в Венесуэлу и собираюсь провести остаток жизни на яхте с этим красавцем?
В совсем ранней юности у меня была влюбленность в очень красивого греческого юношу. И вот он меня куда-то пригласил, почему-то для него это был очень важный вечер. А у меня спектакль. Я тогда бегала в массовке, вся моя роль заключалась в том, чтобы в темноте на заднем плане пройти из кулисы в кулису. Я была влюблена, мне очень хотелось пойти на свидание, поэтому набралась смелости и попросила замену. И услышала в ответ изумленное: «Ты предашь театр? Ради этого?!» Несмотря на кажущуюся анекдотичность ситуации, в этом был некий глубокий момент выбора. С тех пор я всю жизнь выбираю театр. А впрочем, женщины, как кошки, в своих поступках непредсказуемы…

Отзывы (0) Написать отзыв

Здесь публикуются отзывы и обсуждения статей.

Сообщения не по теме удаляются.

не видно картинку?

нажмите

код:

Найти

Всего товаров: 0



Самые низкие цены

Великолепный век все 155 серий за 2400 рублей


Сваты все 6 сезонов+новогодние за 1150 рублей


Игра престолов все 7 сезонов за 1000 рублей


Кухня все 6 сезонов за 1000 рублей


Викинги все 4 сезона за 800 рублей


Любое копирование материалов сайта без ссылки на первоисточник запрещается.

Яндекс.Метрика